В августе 1942 года линия фронта стремительно приближалась к нашему городу. Желая захватить устье Волги, фашистское командование разработало специальный план под названием «Fischreiher», в переводе с немецкого языка «серая цапля».

Мой дед Николай Николаевич Замятин в те дни был призван в действующую армию. В Астрахани, Чёрном Яру и Владимировке шло спешное формирование войск для укрепления Сталинградского фронта. Участились налёты фашистской авиации на нефтеналивные и военные суда. В волжский фарватер, в наиболее узкие места русел рек сбрасывались мины, обстреливались железнодорожные составы, скопление мирного населения на пристанях, переправах, в населённых пунктах. 19 августа 1942 года советская авиаразведка отметила расположение в районе Элисты немецкого пехотного полка и нескольких танков. К середине сентября линия фронта стремительно приближалась, проходя в некоторых местах в 150 километрах от Астрахани. Противник стремился парализовать работу предприятий, учреждений, посеять панику среди населения, прервать поток грузов по Волге и железной дороге.

Среди защитников подступов к Астрахани в западном направлении был двухтысячный полк, укомплектованный молодыми ребятами, прошедшими лишь десятидневную программу подготовки. Эти совсем ещё мальчишки готовы были умереть, но не пустить врага в родную Астрахань. Среди них был и мой дед, миномётчик Николай Николаевич Замятин.

В августе 1942 года немецкие войска начали продвигаться к Астрахани. Части 28 армии заняли Астраханский оборонительный район и выступили навстречу немецким частям 16 моторизированной дивизии. 30 сентября 1942 года 28 армия была включена в состав Сталинградского фронта и приняла участие в Сталинградском сражении. В течение сентября – октября её войска срывали все попытки противника прорваться к устью Волги и перерезать железнодорожную магистраль Астрахань – Кизляр. В декабре 1942 года войска 28 армии вели наступательные действия в направлении Элисты, Сальска, Ростова-на-Дону и освободили Элисту. Замятин Николай Николаевич участвовал в боях с фашистами под Уттой и Хулхутой в Калмыкии. Открытые и хорошо простреливаемые степные пространства, сильные песчаные ветры, отсутствие воды, а главное, героизм наших бойцов затрудняли продвижение противника к своей цели — Астрахани. Затяжные оборонительные бои обескровливали фашистов. Астрахань, до которой немцам было рукой подать, превращалась для них в мифический недоступный город.

20 ноября 1942 года на участке Хулхута — Сянцик — Утта ударные группы 28-й армии перешли в наступление. Героизм воинов 28-й позволил победить фашистов. Уже 1 января 1943 года штаб армии перебазировался в Элисту. Астрахань и низовья Волги были спасены, калмыцкие степи отвоёваны. Началась перегруппировка наших войск. Под Сталинградом готовилось контрнаступление и для усиления частей советских войск туда направили отдельные отряды 28 армии. В город, ставший для фашистов неприступной крепостью, ехали уже понюхавшие порох молодые бойцы, среди них и Николай Замятин. Немцы часто бомбили составы, не допуская пополнения наших войск. Бомбили прицельно по вагонам. На одной из станций очередной авиаудар пришёлся по составу, в котором ехал дед. Солдаты выбегали из вагонов для укрытия. Во время бомбёжки дед попал под балку вокзальной стойки. Его придавило. Контуженного солдата отправили в тыловой госпиталь, в Сибирь. Целый год родственники искали его. Позже пришло сообщение из госпиталя, ехать самостоятельно дед не мог. Отец и сестра поехали за ним в Сосновый Бор. Дедушка, по воспоминаниям близких, был очень худой, слабый, весил всего 47 килограммов. Дома его долго выхаживали, но контузия давала знать о себе на протяжении всей его жизни.

После войны, окрепнув, Николай Николаевич Замятин стал работать механиком на консервном заводе. Дед любил технику, разбирался в ней. Про таких говорили: руки растут от головы. Консервные заводы в сезон уборки и переработки урожая работали в три смены. Часто ночью вызывали Николая Николаевича на завод ремонтировать транспортёры, вышедшие из строя. Утром линия уже работала. К нему часто шли за советом или за помощью. Дед никому не отказывал.

Но его самым большим увлечением в жизни были рыбалка и охота. К открытию сезона охоты собиралась большая компания друзей моего деда, некоторые приезжали даже из других городов. Готовили лодки, оружие, надували резиновых подсадных уток.

А ещё мой дед был музыкальным человеком, чувствительным и очень ранимым. Любил один слушать пластинки. У него был неплохой баритон, это отмечали многие, когда дед выступал вместе с хором консервного завода. По воспоминаниям бабушки и детей, никогда в жизни он не позволял себе ни одного грубого слова. Даже ударив как-то молотком по пальцу, обронил: «Эх, мать честная!» Это было самое резкое слово в жизни человека, который побывал на войне и видел многие её ужасы.

По воспоминаниям Юлии Владимировны Бездельцевой